«7 РАСА» — чтобы люди любили друг друга…
«7 РАСА» /
Место: «Вавилон-диско»
Организатор:
Сказать, что «7 РАСУ» в Ижевске ждали, было бы все равно, что описывать мощности Харлея на примере трехколесного друга детства. Еще с весны напичканные «стопудовыми» обещаниями различных организаторов привезти самую интересную на сегодняшний день команду российской альтернативной сцены, тусовщики и просто почитатели протерли за предвкушением виртуальную дырку на всевозможных форумах и чатах. Тем удивительнее было столь жалкое количество народа, не отдавшего предпочтение лишнему литру пива, а решившего все же взглянуть на пресловутого депрессора Растича с его апокалиптичной командой.
Впрочем, последнее творение группы, именуемое альбомом «Качели», лично в меня вдохнуло надежду на встречу не с мрачной личностью, обуреваемой предвидением всеобщей катастрофы морального разложения, а с ироничной и в известном смысле безбашенной компанией пока еще свободных от контрактных обязательств музыкантов.
Наблюдение номер 1: сколько ни берегитесь, а в итоге все равно ля фам. В смысле, кто еще управится с толпой творческих мужиков, как не маленькая изящная представительница прекрасного?.. И правда, мужики б давно друг другу морду набили, а тут… ласково посмотрела — и снова мир и покой! За два года сотрудничества с «7 РАСОЙ» директор группы Юля Булатова снискала уникальную для мужского коллектива репутацию «просто очень хорошего человека» — мое искреннее женское преклонение!
Наблюдение номер 2: покуда существуют страдающие парни с гитарами наперевес, горе моралистам!, явление группиз вечно и непреходяще. Готовые передраться за автограф девочки невольно напомнили кинооду 70-ым «Почти знаменит» — фраза «Это случилось!» из уст выходящей из гримерки «если честно, то мне тоже 16» становится все более сакраментальной…
Наконец, наблюдение номер 3: вопреки убеждениям моей мамы рок-группа на отдыхе (после концерта) — это не всегда табун жеребцов на выгуле с обязательными атрибутами в виде стеклобатари по 0,7 и свисающих с потолка презервативов. Большой респект гитаристу Косте — за ночной концерт и знакомство глубинки со своим творчеством в проекте «Мои ракеты вверх» (лицо, голос и гитара проекта — для тех, кто на бронепоезде), Сержу — за юмор, опять же Юле — за доброту и солнечность, Саше Растичу — за достойную аплодисментов стойкость в общении с многочисленными «почемучками».
marusha
— Давайте поговорим немного о вашем последнем альбоме, все-таки он для публики достаточно новый, тем более что у нас, например, на прилавках новинки появляются довольно поздно…
Растич: Вам интересным показался альбом?
— В том-то и дело, что да. Вроде как и лирика стала проще, на мой взгляд, более утрированной, такие прописные истины звучат… Музыка тоже в какую-то более попсовую сторону уплыла… Но при всем этом альбом по сравнению с «Первым кругом» выглядит более ярким, более интересным, более насыщенным. Откуда эти метаморфозы: это преднамеренно или это то, как вы видите свою музыку сейчас?
Растич: Нет, это вообще ни с чем не связано. По сути, это вообще мог быть один альбом, потому что 70% материала «Качелей» было написано в то же время. Там, по-моему, всего песни 3-4 новые. Остальные все очень старые. Поэтому нельзя говорить о том, что это какой-то путь, который проходит группа. Потому что это вещи, которые записаны, их надо было записать, раз они были придуманы.
«Качели» — это условно новый альбом. Он записан просто очень хорошо — мы знали уже, что мы делаем. Первый альбом я вообще слушать не могу, потому что там все очень плохо для меня лично. А второй альбом, «Качели», очень хорошо записан, за него не стыдно. Но материал в нем в основном старый.
— Но все же атмосфера альбомов настолько разная…
Растич: Разная? А первая часть альбом «Качели» не похожа на «Первый круг»?
— Нет, все-таки нет. Потому что вроде мотивы-то те же самые, но при этом создается впечатление, что записано это было с другими мыслями или, во всяком случае, с другим настроением. Может, конечно, это зависит от расстановки песен… Второй альбом более живой, более незапаренный, что ли. Какие-то иронические нотки… Мне лично это очень понравилось.
Растич: Ну… да, в принципе с этим можно согласиться. Да, так и есть. Просто сидеть на одном коньке, все время выжимать переживание на какую-то песню однотипную, мне это неинтересно делать. По поводу депрессий, что там мечты какие-то были и т. п., в принципе я все уже сказал. Мне больше нечего добавить. Сказать — что повторить еще раз. Поэтому хочется искать какие-то другие состояния, при этом изменяться. Растем.. ну, не растем, изменяемся…
Егор: Деградируем…
Растич (со смехом): Деградируем? Может, деградируем… Просто надо понимать, что люди, которые очень серьезно относятся к своему творчеству, ну просто ОЧЕНЬ серьезно… готовы перенести свой образ сценический в жизнь. Я не знаю, что со мной было бы, если бы я был героем всех своих песен депрессивных. Я бы давно уже вскрыл себе что-нибудь. И сам по себе мне этот образ не очень нравится, потому что на самом деле человек я могу быть…
Егор: На самом-то деле, человек я хороший…
Растич: Ха-ха, не, ну действительно нельзя сказать, что мы все прямо депрессивные, уйдите все, сейчас мы будем убиваться. Может просто нам близко трагическое видение мира, но это не мешает нам с иронией смотреть на какие-то вещи в жизни.
— То есть вы разделяете себя на сцене, в песнях и себя в жизни?
Растич: Ну вот в последнее время стал разделять, потому что не настолько мы упаднически настроены… Но трагическое видение мира есть у нас.
— Метод от противного?
Растич: Это метод очищения, что ли. Веселого и так очень много у нас. Можете включить любую радиостанцию и услышать про то, как все хорошо, как там девушка яблоки ела… Неважно, все у нас хорошо, что вы паритесь — и все подумают, точно, все ведь круто, что мы паримся-то?
Егор: Это неправильно.
Растич: Трагическое видение мира, по-видимому, более честное. Это на Западе практикуемый такой подход: надо всем улыбаться и будет все хорошо.
— То есть вы считаете, что если вскрыть все язвы в обществе, то это поможет больше, чем есть показать все его светлые стороны?
Растич: Нет-нет-нет. Даже не в обществе…
Егор: В самом себе.
Растич: В самом себе — да. В обществе давно уже ничего не вскрываем. Были какие-то раньше нас какие-то попытки, социальные песни. Сейчас уже этого нет, потому что политика, общество — все это было и останется… Революционеры, что-то изменят, придут к власти и начнут себя вести, как те, которых они свергли с власти.
Егор: Опять на собственных амбициях…
Растич: Егорка, кстати, очень нужные вещи говорит… Наконец-то, хоть кто-то меня поддержит, а то я все время один отдуваюсь.
— Мне всегда было интересно: публика в первую очередь обращает внимание на того, кто стоит за стойкой микрофона, в лучшем случае — на гитариста. Все остальные как-то вот остаются в тени… Не обидно?
Егор: Ну да. Я иногда себя чувствую танцующим техником, который выполняет роль подтанцовки и подыгровки, которую никто никогда не услышит.
— То есть как Сашу вот не узнают на улице, не скажут: «Ааах!»?..
Юля: Саш, ну что, расскажем прессе историю, когда в аэропорте тебя узнали?
— Расскажите, интересно!
Растич: Не, не надо… Хотя можно рассказать…
Юля: Просто его узнали (коварная улыбка — прим. авт.), ко мне подошли в аэропорте. В туалете ко мне подошла женщина лет пятидесяти и сказала: «Извините, можно я вам вопрос задам: мальчик, к которому вы сейчас подходили — это случайно не Левкин?».
Дружный хохот.
Юля: Я сначала даже не поняла, про кого это она спрашивает. Потом повспоминала, к кому подходила и говорю: знаете, это не Левкин. Она мне — ну как же, Владимир Левкин, бывший солист группы «На-на»? Я говорю: нет, это точно не Левкин. Она — а вы уверены? А она потом еще так недоверчиво на нас косилась, потому что явно музыканты стоят, с инструментами. Она, может быть, подумала, что я специально так сказала, чтобы она к Левкину не домогалась…
— А, кстати, не пробовали поклонницы на кусочки разорвать?
Юля: Мне даже гораздо интереснее, когда поклонники, все такие прогрессивные, в клубе рвутся на сцену и микрофонной стойкой дают Саше в челюсть. Или когда хватают за ноги! Люди порой совсем не соображают, что они делают: человек поет песню, а кто-то кричит: «Растич, дай руку!»!
Растич: Сегодня, кстати, на удивление концерт спокойно прошел… Сегодня никто со сцены не прыгнул!
Юля: Это вообще нонсенс! У нас последние концерты в такой атмосфере проходят, что просто люди залезают и прыгают в толпу! Некоторые лезут по головам…
Растич: Наши стойки опрокидывают…
— Сами не пробовали на сцене буянить? Разбивали что-нибудь, тоже прыгали?
Юля: Ну не разбивали… Прыгали. Саша у нас любит иногда со сцены прыгать. В последний раз он прыгнул — повредил спину, пока больше не прыгает.
— Многие очень не поняли то, что группа начала так активно выходить на большую сцену, выступать в публичных местах, вообще, приходить к более широкой известности. И пресса-то вами так активно заинтересовалась, то ли вы сами себя так позиционировать начали… Еще какое-то время назад у «7 РАСЫ» был такой образ глубоко андеграундной группы, которая никуда не хочет вылазить.
Юля: Кстати, мы и ничего для этого не делаем. Так складывается само. Мы никуда не пробиваемся лбом. Если нас куда-то зовут, то мы иногда соглашаемся, иногда нет. А чтобы мы как-то прямо долбились…
— Не было для вас такого, что шоу-бизнес — это такая трясина, которая затягивает, которая делает музыкантов безликими, мы с этим не будем знаться?
Юля: Нет, ну будешь ты безликим или нет — зависит только от тебя, шоу-бизнес тут не причем. Для того чтобы попасть на радио, мы не делаем ничего, для того, чтобы они были легче или адаптировать их так, как, может быть, хотелось радиостанциям, чтобы они звучали. Мы туда и не лезем. Если когда-нибудь наступит тот момент, когда нас возьмут туда в таком виде, какие мы есть — ну, будет здорово. Собственно, группа-то не поменялась. И песни, мне кажется, не стали какими-то кардинально другими. Все развивается, и если мы собирали три года назад столько-то человек и если бы мы продолжали столько же собирать и играть в том же клубе, ну, значит, с группой беда. Раз она никуда не движется — значит, это застой какой-то. А поскольку группа развивается, появляется новые люди, которым она интересна, их уже не вмещают те места, в которых мы играли раньше, значит, мы играем на больших площадках.
Растич: У каждой группы свой взгляд на эти вещи.
— Дело в том, что на форумах это — довольно популярная тема для обсуждения. Меня заинтересовала одна фраза, цитирую: «7 РАСА» продалась, Растич врал, жизнь не имеет смысла«…
Юля: Если так серьезно относиться к таким записям, можно просто с ума сойти. Периодически я туда залезаю, там написано «вы вообще — самое лучшее, что я слышал в жизни» и тут же «вас послушал — жить не хочется». Как-то, видимо, все по-разному воспринимают. Если мы и проводим какие-то мероприятия, которые кому-то кажутся оптовыми, так это зачастую денег-то и не приносит. Просто существуют способы для того, чтобы о группе узнали какие-то люди, которые не залазят на наш сайт, не слышали диск, у них нет друзей, которые рассказали бы… Вот для них, например, и существует фестиваль «Крылья» — пришли люди, которые вообще не знали, что такое «7 РАСА», послушали, может быть, им понравилось.
— Вас позиционируют как альтернативную группу. Считаете ли вы себя ею, и что вообще для вас значит альтернативная музыка?
Юля: Альтернативная должна быть чему-то…
Растич: Непонятно вообще… Если это — те группы, которые играют порой перед нами на концертах, тогда мы не альтернативная группа. Потому что это страшная музыка.
Юля: Почему-то считается, что альтернатива — это чем кто-то громче орет, страшнее рычит…
Растич: Читает там что-то… Тогда мы не альтернатива… Альтернативная сцена достаточно разрозненная у нас в России. Какой-то спортивный дух: а вы сколько собрали? а мы собрали на тринадцать человек больше. Мы х**ми ни с кем не меряемся… Поэтому теперь стараемся не играть на сборных концертах. Там обычно ситуация — кто кого перегибет.
Юля: Кто последний будет играть, а кто первый, кто будет хедлайнером… Нам все равно, мы можем хоть первыми играть: мы знаем, чего мы стоим, мы знаем, сколько народу на нас придет.
— Есть какая-то определенная задача для вас, или, может быть, чувствуете какую-то миссию, которую выполняете?
Растич: Миссия, это, конечно, звучит гордо… Но в принципе, мне нравится тот народ, который приходит на наши концерты, и если таких людей будет больше, мне будет приятнее. Как бы это ни звучало, но… чем больше будет добрых людей, способных чувствовать, понимать что-то…
Юля: Чтобы они после концерта не морды друг другу шли бить или ларьки, а окрыленные позитивной мыслью.
Растич: Да, и любили друг друга.
назад